Встреча наша состоялась в московской гостинице «Будапешт». Я хорошо представлял себе внешность Даррелла по нескольким портретам в его книгах, но не учел, что пролетели годы и годы непростой жизни, и поэтому был не совсем готов к встрече. Тем не менее узнал я его мгновенно: в холл вошел крупный, грузный человек с загорелым, обветренным лицом, на котором особенно контрастно выделялись совершенно белая борода и светло-голубые, по-настоящему лучистые глаза. Во всей его осанке чувствовалось спокойствие, особое ощущение собственного достоинства и даже какая-то властность, так что окружающие казались какими-то мелкими и суетливыми. Я заметил, как глаза всех сидящих в холле устремились на Даррелла, как люди начали перешептываться и переглядываться, безошибочно угадывая неординарность вошедшего человека. (Точно такое же почтительное любопытство я наблюдал в Кении по отношению к Бернгарду Гржимеку, когда мы с ним появлялись в общественных местах.) Мы дружески обнялись, и с той минуты наконец возникла уже настоящая личная дружба. Вместе мы побывали в Астраханском заповеднике, проехали Калмыкию в погоне за сайгаками, много гуляли по Москве — и говорили, говорили, говорили… Нам было о чем говорить. И теперь я могу с полной ответственностью сказать, что знаю Даррелла лучше, чем кто-либо другой в нашей стране.

Программа пребывания Даррелла в Советском Союзе была насыщенной и утомительной. Помимо посещения ряда труднодоступных заповедников (Дарвинского, Баргузинского, Таймырского и многих других), где велась съемка телефильма, помимо осмотра различных архитектурных и исторических памятников в Москве, Самарканде, Бухаре, Рязани и других городах, помимо внимательного знакомства с Московским зоопарком и Птичьим рынком, Даррелл принял участие в бесчисленных официальных и неофициальных встречах с российскими поклонниками его книг. Для каждого у него находилось теплое слово, каждому он оставил автограф на книге. Думаю, что он оставил автограф не менее чем на тысяче книг!